И тут неожиданно снова откуда-то пробился свет - жидкий серый свет пасмурного утра. Несколько капель дождя упали на Пейтела даже здесь, в туннеле метро, - должно быть, их занес холодный ветер. Какая-то часть сознания Пейтела никак не могла вырваться из замкнутого круга мыслей: «Как, черт возьми, сюда может попадать дневной свет - я же в пятидесяти футах под землей?» и «Что это за запах?», но эта часть была, казалось, где-то далеко, словно разум, принадлежащий другому человеку. Больше Пейтела занимало то, что лежало прямо перед ним. Улица, освещенная тусклым светом серенького дня, дома, теснящиеся друг к другу, по обеим ее сторонам, и эмалированная металлическая табличка на кирпичной стене с надписью «Куперс-Роу» - это все было правильно: факультет прикладной математики находился как раз в конце Куперс-Роу, на углу Джури-стрит, и именно туда должен был попасть Пейтел после встречи с Сашей. Однако на улице почему-то не было тротуара, да и мостовой почти не было видно: ее покрывала густая коричневая грязь - источник того самого ужасного запаха.
Должно быть, все-таки прорвало канализацию, - говорила оптимистичная часть рассудка Пейтела, упорно игнорируя то обстоятельство; что он каким-то образом неожиданно оказался стоящим на улице, а не на платформе метро.
Пейтел медленно двинулся вперед, стараясь не увязнуть в грязи. Это ему не удалось - мерзкая жижа залилась сверху в его кроссовки.
Их же придется теперь выбросить, а куплены они всего три недели назад. Как, черт побери, я объясню это маме? - подумал Пейтел. Хлюпая и скользя, он вышел на угол Куперс-Роу и Тауэр-Хилл и посмотрел направо, в направлении станции метро «Монумент».
Станции метро на месте не оказалось. По обе стороны улицы, там, где должны были бы выситься многоэтажные здания, лепились друг к другу старые трех-четырехэтажные дома. Уличного движения тоже не было, вернее, вместо машин и по Байуорд-стрит, и по Тауэр-Хилл ехали экипажи - экипажи, запряженные лошадьми! Копыта коней глухо стучали и чавкали. Пейтел покачнулся и автоматически переложил пакет из правой руки в левую. Сделав еще шаг вперед, он отвернулся от экипажей - нечего на них смотреть, это же бессмыслица! - и взглянул на Тауэр.